Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
12:20 

Писистрат и Телемах

First comes smiles, then lies. Last is gunfire.
Написано по заявке Claudia* "Писистрат и Телемах", к которой я выпросила дополнительное слово - "пинья".
Название: пока нет, рассматриваются варианты
Афтар: Фаталит
Фэндом: Одиссея
Пейринг: Писистрат/Телемах
Рейтинг: мягкий R
Внимание! Сюжет - аццутствует! Обоснуй - аццутствует! Вычитка - аццутствует! Да здравствуэт слэшетрэш :alles:
"Хорошо-то как, Маша!"
"Я не Маша!
"А всё равно хорошо!"


Телемах вздохнул свободно только когда разделся.
Всё на материке казалось выше, красивей и богаче. Здесь были настоящие дороги и высокие деревья, пиньи с чашеобразными кронами – не то что ослиные колючки да карликовые сосны на Итаке. Выросший на груде камней в солёном море, Телемах смущался своей простой одежды и островного выговора, но Ментор каждый раз, как он сутулился и опускал глаза, ободряюще хлопал его по плечу: "Ты сын царя и героя! Слава отца – вот твоё платье".
Нынешним утром, когда за склоном холма показался Пилос, сын Одиссея раззявил рот как последняя деревенщина. Город был ещё далеко, но словно сам шёл навстречу: маленькие аккуратные домики с белёными стенами и плоскими крышами рассыпались далеко перед каменными бастионами основного города. Таких стен Телемах не видел ни разу. Массивные, сложенные из огромных, плотно подогнанных и отшлифованных блоков, они никак не могли быть делом человеческих рук.
Разубранный мегарон царя Нестора вконец лишил Телемаха присутствия духа. В широкий очаг можно было бы трижды вместить тот, к которому юноша привык дома. Пол был выложен расписными плитами; каждая колонна и каждая балка под потолком были раскрашены полосками, уголками, стыкующимися линиями – красными, синими, белыми, жёлтыми... У Телемаха разбежались глаза, но Ментор вовремя подтолкнул его вправо, к царскому трону, перед которым распустил свои щупальца нарисованный осьминог.
Потом были разговоры и пир, на котором Телемах так же чувствовал себя неловким пастушком и ёжился под взглядом глубоко посаженных глаз пилосского старца и его соратников, которые на своем веку повидали столько, что Телемаху и во сне не снилось, которые были на великой войне, на Троянской войне... Он совсем приуныл, когда оказалось, что никаких вестей об отце Нестор не слышал.
Когда Ментор удалился на корабль и когда Нестор с домочадцами совершили возлияния богам, Телемаху показали комнату, где он сможет провести ночь на мягких покрывалах, в тишине и спокойствии.
В комнате было темно; Телемах нашарил кровать, сбросил одежду и вздохнул свободно. Теперь он был просто хорошо сложенным юношей, которому нечего было стыдиться хитона из некрашеной шерсти или ойкающего говора: ночь – время шёпота, а любой островитянин шепчет на чистом аргосском.
– Ты как, устроился? – беззаботно спросил младший сын царя, который вошёл в комнату как к себе домой.
Телемах моментально прикрылся хитоном, затравленно оглянулся и понял, что так оно и было. Ему оказали честь и поселили с царевичем.
– Ты чего засмущался как девка-то? – таким же невозмутимым тоном продолжал царевич, ловко и быстро разоблачаясь для сна. Он был немногим старше Телемаха: на его щеках кудрявились первые, ещё мягкие завитки, но голос был глубоким, как будто всё тело его гудело при разговоре.
– Ты... в-внезапно, – ответил Телемах, краснея – вот уж точно, как девка – от очередной совершенной глупости. И покраснел ещё гуще оттого, что краснел.
Он свернул одежду и положил в изножье кровати, мучительно припоминая имя царевича. Жаль, Ментора не было рядом: тот каждого гостя знал по имени, роду и племени, всех шестерых сыновей царя в том числе. Может быть, Ехе... Ехефрон? Нет, Ехефрон – старший, с медово-рыжими кудрями, как у матери-Гекамеды. Этот – с чёрными, как Аидово царство.
– Ты гость, сын Одиссея, – миролюбиво сказал царевич, – выбирай, с какой стороны спать будешь. Если будешь.
– С краю? – предположил Телемах. Так ему не придётся тревожить хозяина, если ночью понадобится встать по нужде.
– Отчего ж нельзя.
Ночь была душной, и царский сын лёг у стены на спину поверх покрывала, заложив руки за голову. Тьма была почти кромешной, но контуры его тела чудесным образом выступали из черноты, как скульптура в низком рельефе, какую Телемах тоже впервые увидел только сегодня, над городскими воротами.
Он перевёл дух, напоминая себе, что теперь не стеснён бедной одеждой, не должен вести светский разговор, что можно успокоиться и ложиться спать почти как в родной Итаке. Комната царевича – Персея? Нет, не Персея... – может, и была богато разубранной, но в темноте ничего не было видно. В темноте они были на равных, он и... и... и несторов сын.
Телемах лёг с краю, тоже на спину. Отвернуться – показать неуважение, лечь лицом к царевичу – напрашиваться на разговор, а тот, может, устал, спать хочет... На живот ложиться – и вовсе... непристойно, наверное. Вот как плохо расти без отца! Мать не объясняла ему правил этикета в царских опочивальнях. Одно Телемах знал точно: не помнить имени хозяина – верх неуважения. Может, Стратион? Нет, Стратион шире в плечах и корпусе, а этот – стройный, как мачта.
– Чего приумолк-то? – спросил царевич, поворачивая голову к Телемаху.
– Ты спать, наверное, хочешь, – ответил Телемах. – О достойный сын Нестора, - присовокупил он после мгновенного колебания.
– Ага, – почему-то насмешливо ответил царевич.
Помолчали.
И начали одновременно:
– У вас очень красивый дворец...
– У тебя очень красивая задница...
Телемах поперхнулся. Царевич согнул одну ногу в колене, словно позировал для художника.
– Спасибо, - сказал он.
– За что? – Телемах оторопел.
– Что дворец красивый, – со смехом ответил старший юноша. – А про задницу я серьёзно. Оценил, когда ты ложился. В моей дружине ни у кого такой нет.
– Ага, – многозначительно откликнулся Телемах, таращась в темноту на обнажённого царевича, который был так близко, что тепло его тела проступало даже в ночной духоте, как... да, опять как рельеф. Рельеф палящего жара на тёплом воздухе.
Помолчали снова.
– Я тебя утомляю? – спросил царевич. – Прости, я забыл, что ты с долгой дороги.
– Твой отец щедро угостил меня, и я не чувствую усталости, – вежливо ответил Телемах.
– О, это хорошо, - оживился несторов сын. – Слушай, скажи мне, как там, на Итаке твоей? Я ведь тоже дальше дворца мало где бывал, так только – на Сфактерию наперегонки плавали, да в Тиринф раз ездили с отцом и братьями на смотрины, когда Аретосу невесту сватали. Вот и всё.
Значит, не Аретос, - отметил про себя Телемах.
Он повернулся на бок, лицом к собеседнику. Ему сразу стало легче, и, эпическим шёпотом рассказывая о доме, он словно там и очутился... и оказалось, что зря он всё это время стыдился своей маленькой Итаки: молодой царевич с интересом слушал о диких горных склонах, куда не ходят пастухи и охотники и где кажется, что во всём мире больше нет никого и что вот-вот начнёшь понимать молчаливый язык камней; восхищался в нужных местах, когда Телемах рассказывал про закаты, когда солнце садится прямо в море, и даже видно, что вода вокруг него занимается от огня, краснеет, растекается алой дорожкой от окоёма к берегу; но больше всего царевичу понравилось слушать о том, что каждый закоулок своего острова Телемах знал и помнил, и что ночью, не поднимаясь с ложа, мог мысленно пройтись от дворца до уединённого виноградника своего деда, и каждый камешек в узком броде, каждое низкое дерево на пути вставало в воображении как настоящее.
– Жаль, что я не могу видеть твоих мыслей. – Царевич улыбнулся.
– А ты? Ты расскажи мне про Тиринф!
И молодой царевич, также доверительным шёпотом, рассказал про могучие стены с выступами и углубленьями, стены, с которыми не сравниться даже пилосским – чему Телемах никак не мог поверить, неужели бывают стены выше и шире? – и про длинный пологий путь к главным воротам, и про четыре штуки других – двойные ворота, которые преградят путь любому врагу, но будут открыты для друзей... К тому моменту, как он закончил рассказ, Телемах мечтательно смотрел сквозь него, прикрыв глаза.
– Эй, ты не спишь ещё?
– Нет-нет! – Телемах встряхнулся, поднял голову.
– Я уж думал, убаюкал тебя своими байками.
– Что ты! Как здорово, ты в самой большой цитадели побывал!
– А жил на земле, где солнце не за остров садится!
– Ты дороги знаешь, а я заблудиться боюсь.
– Слушай, Телемах, так ты возьми меня с собой? Отец говорит, ты дальше от нас – в Аргос, к Менелаю-царю. Отец со мной передать чего-то хочет, а я тебе попутчиком буду хорошим. Поедем вместе? На Елену посмотрим! Представляешь, на Елену! Прекрасную! Из-за которой вся война была!
– Ура!
От радости Телемах кинулся обнимать несторова сына, но в полудвижении вздрогнул и только положил руку ему на плечо.
– Обниматься так обниматься, – молодой царевич схватил его за руку и потянул на себя.
Телемах сомкнул руки на шее царевича и сам оказался в его крепких объятьях. Вся надуманная им скульптурная композиция из жара и темноты прижималась теперь к нему, грудь на грудь, и на деле была самым настоящим юношей из плоти и крови, причем кровь прилила к плоти и произвела заметную эрекцию, которую Телемах почувствовал незамедлительно.
Царевич настойчиво потёрся о него, по-прежнему сжимая в охапке:
– Так "да"?
Телемах смешался. Он видел молодое и благородное лицо царевича; остальное сплавлялось с темнотой и снова поднималось из неё, уже не видимым, а ощутимым: жаром напряженных мышц, прижатых к его животу, твёрдостью фаллоса, наглостью ног, скрестившихся с его собственными. И если благочестие ещё уговаривало Телемаха подумать, то тело отвечало самозабвенно и радостно. Собственную эрекцию Телемах не стал даже скрывать.
– Да, - ошарашенно прошептал он.
Молодой царевич – Фрасимед? Кажется, Фрасимедом звали самого красивого... – прижался щекой к щеке Телемаха, прикусил его за ухо и шепнул:
– Это очень здорово, но я-то спрашивал, ты меня возьмёшь или нет?
И с этим он, удачно приладившись к изгибам телемахова длинного тела, достиг соприкосновения фаллоса с фаллосом, так что у Телемаха заплясали в глазах звёзды и в груди перехватило дыхание.
– Да, – снова прошептал он, выворачиваясь, так чтобы коснуться губами – губ
– Смешной ты до чего, итакиец. – Губы царевича разошлись в покоряющей улыбке, не давая поцеловать как следует. – Я спрашивал, в Аргос меня с собой возьмёшь?
– Возьму, – кивнул Телемах.
Царевич накрыл ладонью его затылок, притянул к себе и поцеловал в мягкие, вопреки летнему пеклу, губы. Второй рукой он нашёл запястье Телемаха и потянул вниз, и там отпустил, только чтобы перехватить его за самое естество, и сделать так, чтобы приникающий к коже жар прыснул внутрь, в тело; и Телемаху не оставалось ничего другого, как перенять его науку, положить пальцы на фаллос царевича, дышать его дыханием, брать удовольствие из его рук, и давать – щедро давать в свой черёд.

Утро ударило в ставни, защекотало ресницы. Телемах нехотя открыл глаза. Молодые люди заснули переплетёнными, но где-то ближе к утру Телемах отполз на свой край: вдвоём было слишком жарко и душно. Он улыбнулся и кончиками пальцев дотронулся до плеча своего – теперь – спутника. Тот схватил его руку до боли крепко, так что юноша ойкнул.
– Прости, - продирая глаза, сказал тот. – Воинская привычка.
Он отпустил сдавленные пальцы Телемаха, но не раньше, чем в качестве извинения поцеловал их кончики.
Телемах собрался с духом, вздохнул, выдохнул. Посмотрел на благородное лицо царевича. Оно по-прежнему вызывало в памяти звенящую пустоту.
– Я сейчас покажусь невежей и ты можешь меня побить... – начал Телемах.
– ...по попе?... – тут же оживился царевич.
– Могу я тебя кое о чём спросить?
– О чём угодно, - несторов сын запустил ладонь в волосы Телемаха и теперь легонько массировал ему затылок, от чего тот едва не растерял последние слова, но взял себя в руки и встретил взгляд любовника.
– Как тебя зовут?
Царевич отдёрнул руку и зашёлся таким хохотом, что Телемах уже начал беспокоиться о его здоровье. Отсмеявшись, юноша покачал головой и хлопнул Телемаха по плечу.
– Ну ты даёшь, итакиец, папу твоего через Харибду! Писистрат меня звать. Запомнишь?...

(с) Fatalit,
ночь с 13 на 14 января... :alles:

@темы: Троя

Комментарии
2010-02-14 в 12:33 

Claudia*
Стучу в небеса и слушаю отзвуки
Все музы враз помогли тебе!
Ты так потрясающе рассказываешь впечатление Телемаха о Пилосе! Я прямо увидела город его глазами.
И его чувства - они такие настоящие, неподдельные - чувства провинциального юноши, который, однако, не какой-то простак, а обещает показать себя в ближайшем будущем!
Писистрат тоже очень яркий - такой столичный юноша, золотая моложежь, но он сам счастлив тому настоящему, что пришло к нему.
Потрясающая вещь!

2010-02-14 в 12:44 

First comes smiles, then lies. Last is gunfire.
Пасиба! :kiss: Для меня важней всего было, чтобы тебе понравилось, потому что твоя заявка была =))
Ну, я тебе уже писала, что сама про свой текст думаю - так что надо будет обязательно к ним вернуться и написать по-нормальному ту милую сцену, где Телемах будит Писистрата, толкая пяткой =)))

2010-02-14 в 13:03 

Claudia*
Стучу в небеса и слушаю отзвуки
Да, эту сцену обязательно стОит дописать!

2010-02-14 в 14:35 

Цитрина
Буду до ночной звезды лодку мастерить себе
Ой какое оно классное! Прочитала с удовольствием, они такие живые оба, настоящие. И все эти чудеса - обожемой, стены, роспись! :lol: - заставили в очередной раз подумать о том, насколько все относительно...

2010-02-14 в 23:04 

Fatalit
First comes smiles, then lies. Last is gunfire.
Цитрина
Польщена :shy: спасибо за отзыв!
Камни и роспись - это да :) Меня до глубины души восхищает умение древних делать красоту из гораздо меньшего набора подручных средств, чем доступно нам теперь.

2010-02-15 в 10:32 

*Аврора Бореалис*
...и мы проснёмся утром.
И начали одновременно:
– У вас очень красивый дворец...
– У тебя очень красивая задница...


Я долго смеялась:) Забавный момент вышел:vo:

2010-02-15 в 19:05 

Стучу в небеса и слушаю отзвуки
Представляю, как Телемах ошалел!

2010-02-15 в 23:17 

General ROOT
Война-фигня, главное маневры
Слава отца – вот твоё платье". - уберу в копилочку. У меня вопросец - а ты часом там рядышком не была. Пишешь, словно с другого краешка от царевича втихомолку прилегла. Сюжет - обычный, но начало в концом - класснючие. Если это не обработанная вещь, прими нижайший поклон восхищения. В общем сплошное удовольствие.

2010-02-15 в 23:36 

First comes smiles, then lies. Last is gunfire.
*Аврора Бореалис*
Рада, если заставило улыбнуться =) Царевичам, тоже, думаю, было весело =))

General ROOT
Это тебе поклон за то, что при всех суровостях реала нашла время зачесть и прокомментировать текст! Спасибо большущее!
Клаудия свидетель: в полвторого (своей) ночи я озадачилась вопросом "пойти спать или попытаться выполнить заявку" =))) а в полпятого уже выложила текст, потому что это фикатон, на котором допустимы быстро написанные и невылежавшиеся тексты, главное - к празднику успела =))) Вычитывать-то я его, знамо дело, вычитывала, но только на грамматику.
Рядом я не лежала, нет =) Хотя дорого заплатила бы за то, чтобы :) И честное слово, у меня не бывало, чтобы я не помнила имени партнёра :laugh:

2010-02-16 в 00:31 

General ROOT
Война-фигня, главное маневры
Всего три часа?! Для меня это из области фантастики, я над такой стилистикой парюсь не по детски, пока не загрызу всех, кто что-то из под меня хочет и не провоняю потом почище последнего пехотинца. Готовлю к выкладке очередной кусок, так одно единственное слово в течение недели подобрать не могла - все не то, а от предложения отказаться так и не смогла, а ты говоришь грамматику телько вычитывала.

2010-02-16 в 02:15 

First comes smiles, then lies. Last is gunfire.
General ROOT
Знаешь, что забавней всего? Что, похоже, разница меж вылизанным и невылизанным текстом видна только автору и его бете, при наличии оной. Я тоже обычно парюсь над стилистикой и точно так же могу днями искать нужное слово. А этот вот текст - за три часа набросанный и сразу выложенный - не вызвал ещё ни одного нарицания по стилю. То есть я понимаю, что это ПВП, от которого изначально не требуется стилистических высот. И что, возможно, кто-то просто вежливо промолчал над недостающими запятыми или тавтологией "убаюкать байками."

И я совсем не к тому веду, что мне не понравились отзывы. Как раз напротив - я очень-очень рада что кого-то в праздник улыбнуло, ведь именно для этого текст писался, себя и других порадовать. И меня очень пёрло, когда я его писала.
Я веду к тому, что, вомзожно, в сетературе нет смысла часами полировать страницу. Через пять лет я как-то прихожу к этому осознанию... и думаю уйти от сетературы, но всё не получается: то Писистрат с Телемахом воображение раздразнят, то свадьба Александра аукнется, то Патрокловы светлые локоны лишат покоя :laugh:

   

Симпосий

главная